ли звезды. Но даже звездный свет все же пробивается сквозь
  лед, если, конечно, он достаточна тонок.
   - И какой толщины лед над нами в этом прямоугольнике?
   - Вопросик на все шестьдесят четыре тысячи долларов, отозвался
  Хансен. А ответ прост: мы не знаем. Чтобы довести ледовую машину до
  подходящего размера, пришлось пожертвовать точностью. Так что где-то от
  четырех до сорока дюймов. Если четыре мы проскочим, как сквозь крем на
  свадебном торте. Если сорок - набьем себе шишек на макушке, - он кивнул
  в сторону Свенсона. - Похоже, дело табак. Видите, он регулирует фокус и
  крутит ручки разворота объективов кверху? Значит, пока ничего не может
  разглядеть.
   Свенсон выпрямился.
   - Темнотища, как в преисподней, - пробормотал он. Потом приказал:
  Включить огни на корпусе и "парусе". Он снова прильнул к окулярам. Всего
  на пару секунд.
   - Гороховый суп. Густой, желтый и наваристый. Ни хрена не понимаешь.
  Попробуем камеру, а?
   Я взглянул на Хансена, а тот мотнул головой на переборку напротив,
  где как раз расчехляли белый экран.
   - Все новейшие удобства, док. Собственное ТВ. Камера установлена на
  палубе и защищена толстым стеклом, дистанционное управление позволяет
  очень даже легко поворачивать ее вверх и вокруг, да куда хочешь.
   - Новейшая модель, наверно? На экране появилось что-то серое,
  размытое, неопределенное.
   - Самая лучшая, какую можно купить, - ответил Хансен. - Это просто
  такая вода. При такой температуре