пощупать пальцами.
  Я тихо обратился к Хансену:
   - Что-то не вижу радости на лицах. А ведь еще сотня футов над
  головой.
   - Осталось всего сорок, - коротко ответил Хансен. - Измерение ведется
  от киля, а между килем и топом "паруса" как раз шестьдесят футов. Сорок
  футов минус толщина самого льда... А тут может подвернуться какой-нибудь
  выступ, острый, как бритва или игла. И запросто проткнет наш "Дельфин"
  посередке. Вы понимаете, что это значит?
   - Стало быть, пора и мне начинать волноваться? Хансен усмехнулся, но
  улыбка получилась безрадостной. Мне тоже было не до смеха.
   - Девяносто футов, - доложил офицер по погружению.
   - Тонкий лед, тонкий лед... - пел свою арию Сандерс.
   - Выключить палубные огни, огни на "парусе" оставить включенными,
  произнес Свенсон. - Камера пусть вращается. Сонар?
   - Все чисто, - доложил оператор сонара. - Кругом все чисто... пауза,
  потом: - Нет, отставить, отставить! Преграда прямо по корме!
   - Как близко? - быстро уточнил Свенсон.
   - Трудно сказать. Слишком близко.
   - Лодка скачет! - резко выкрикнул офицер по погружению. -Восемьдесят,
  семьдесят пять...
   Видимо, "Дельфин" вошел в слой очень холодной или очень соленой воды.
  - Толстый лед, толстый лед! - тут же отозвался Сандерс.
   - Срочное погружение! - приказал Свенсон - и теперь это уже звучало
  именно как приказ.
   Я почувствовал скачок воздушного давления, когда офицер по погружению
  открутил нужный вентиль и тонны забортной воды ринулись