течением.
  Раздалось оглушительное шипение сжатого воздуха, вытесняющего из цистерн
  воду. "Дельфин" нерешительно двинулся вверх, на экране было видно, как
  световое пятно на льдине постепенно делается все меньше и ярче.
   - Больше воздуха, - приказал Свенсон. Я напряг мышцы, одной рукой
  уцепился за табло, а другой - за вентиль над головой. Лед, видимый на
  экране, ринулся вниз, навстречу нам. Внезапно изображение запрыгало,
  заплясало, "Дельфин" вздрогнул, завибрировал всем корпусом, несколько
  лампочек перегорели, изображение на экране дернулось, пропало, появилось
  снова - "парус" все еще находился подо льдом. Потом "Дельфин" судорожно
  взбрыкнул, накренился, палуба надавила нам на подошвы, как скоростной
  лифт при подъеме. "Парус" пропал, весь экран заволокла темно-серая муть.
  Голосом, в котором все еще чувствовалось напряжение:
   - Сорок футов! Сорок футов!.. Мы пробились-таки сквозь лед.
   - Что и требовалось доказать, - негромко произнес Свенсон. Немного
  упрямства - и дело в шляпе, Я взглянул на этого пухленького коротышку с
  добродушным лицом и в сотый раз удивился тому, как редко в этом мире
  железные люди со стальными нервами выглядят соответствующим своему
  характеру образом.
   Спрятав в карман самолюбие, я достал носовой платок, вытер лицо и
  обратился к капитану:
   - И так у вас каждый раз?
   - К счастью, нет, - улыбнулся он. И повернулся к офицеру по
  погружению.
   - Мы собираемся побродить по льду. Давайте-ка