увствительность. А потом
  ветер снова ослабевал, яростная атака на "парус" угасала, и в
  наступающей относительной тишине слышалось только зловещее шуршание,
  точно полчища крыс в слепом исступлении мчались у наших ног по этим
  ледовым просторам. Термометр на мостике показывал минус 21 по
  Фаренгейту, то есть 53 градуса мороза. Да, не хотел бы я провести здесь
  свой летний отпуск.
   Беспрестанно дрожа, мы с Ролингсом топали ногами, размахивали руками,
  хлопая себя по бокам, то и дело протирали обмерзающие защитные очки, но
  ни на секунду не оставляли без внимания горизонт, прячась за брезентовым
  тентом лишь тогда, когда несомые ветром ледышки били по лицу уж особенно
  нестерпимо. Где-то там, в этих скованных морозом просторах, затерялась
  кучка гибнущих людей, чьи жизни зависели сейчас от такого пустячка, как
  не вовремя вспотевшие стекла очков. Мы до боли всматривались в эти
  ледовые дюны и барханы, но результат был один - резь и слезы в глазах.
  Мы не видели ничего, совершенно ничего. Только лед, лед, лед - и ни
  малейшего признака жизни. самое что ни на есть настоящее Царство смерти.
   Когда подошла смена, мы с Ролингсом неуклюже скатились вниз, с трудом
  сгибая задубевшие от мороза конечности. Коммандера Свенсона я нашел
  сидящим на полотняном стульчике у радиорубки. Я стащил теплую одежду,
  защитную маску и очки, схватил возникшую неизвестно откуда кружку
  дымящегося кофе и напряжением воли постарался унять уже