го
  механика, все офицеры "Дельфина" собрались здесь, одни только что
  покинули койки, другие собирались отдыхать, но все были молчаливы и
  замкнуты. Даже доктор Бенсон, всегда такой оживленный, выглядел
  сдержанным и рассеянным. Нечего было и спрашивать, установлен ли контакт
  со станцией "Зебра", и так было ясно, что нет. И это после пяти часов
  непрерывных радиозапросов. Уныние и безнадежность тяжело нависли над
  кают-компанией, все понимали, что с каждой секундой у сотрудников
  станции "Зебра" остается все меньше и меньше шансов сохранить свою
  жизнь.
   Никто не торопился с едой, да и незачем было торопиться, но один за
  другим они поднимались и уходили: доктор Бенеон принимать больных,
  молодой торпедист лейтенант Миллс наблюдать за работой своих
  подчиненных, которые вот уже два дня по двенадцать часов без перерыва
  копались в торпедах, отыскивая неполадки, третий помощник подменить
  стоящего на вахте Хансена, а трое других - по койкам. Остались сидеть
  только Свенсон, Рейберн и я.
   Свенсон, по-моему, так и не прилег за всю ночь, но взгляд у него был
  ясный и выглядел он так, будто безмятежно проспал не меньше восьми
  часов. Стюард Генри как раз принес еще один кофейник, когда в коридоре
  вдруг послышался топот бегущего человека и в кают-компанию ворвался
  запыхавшийся старшина рулевых. Если он не сорвал дверь с петель, то лишь
  благодаря тому, что "Электрик Боут Компани" устанавливает дверные