промерзший
  до костей, страдающий от боли, гибнущий человек, напрягая последние
  силы, крутит ручку генератора и негнущимися пальцами отстукивает
  позывной, а потом, склонившись над рацией, пытается в пронзительном вое
  ледового шторма поймать слабый голосок надежды. Надежды на помощь,
  которая никогда не придет. Впрочем, есть ли там еще кому стучать
  позывные? Конечно, люди на станции "Зебра" подобрались недюжинные, но
  порой наступает такой момент, когда даже самому крепкому, смелому,
  выносливому человеку остается одно: проститься с надеждой, лечь и
  умереть. Может быть, последний из них как раз сейчас лег умирать.
  Тяжелый лед, все еще тяжелый лед...
   В половине шестого коммандер Свенсон подошел к ледовой машине и
  заглянул через плечо Бенсона. Потом спросил:
   - Какова обычная толщина этой дряни наверху?
   - От двенадцати до пятнадцати футов, - ответил Бенсон. "Голос у него
  звучал тихо, устало. - Пожалуй, ближе к пятнадцати.
   Свенсон взялся за телефон.
   - Лейтенант Миллс? Это капитан. Как с торпедами, над которыми вы
  работаете?.. Четыре готовы к пуску?.. Ну, ладно. Готовьтесь заряжать
  аппараты. Ищем еще тридцать минут, а потом наступает ваш черед.
   Сделаем попытку пробить дыру в ледовом поле... Он повесил трубку.
  Хансен задумчиво произнес:
   - Пятнадцать футов льда - это чертовски много. Учтем еще, что лед
  сработает как отражатель и почти девяносто процентов ударной волны уйдут
  вниз...