.. Вы уверены, капитан, что мы сумеем пробить лед толщиной в
  пятнадцать футов?
   - Понятия не имею, - признался Свенсон. - Как я могу сказать, если не
  пробовал?
   - А кто-нибудь пробовал?
   - Нет, никто. Во всяком случае, в американском флоте. Может, русские
  пробовали, не знаю. У них, - сухо добавил он, - нет обыкновения делиться
  такими подобными сведениями.
   - И все-таки, сила взрыва может повредить "Дельфин"? - уточнил я.
   Против самой идеи у меня возражений не было.
   - Если это случится, мы отправим письмо с серьезными претензиями в
  адрес "Электрик Боут Компани". Мы взорвем боеголовку, когда торпеда
  пройдет тысячу ярдов. Кстати, предохранитель снимается, и боеголовка
  становится на боевой взвод вообще только после того, как торпеда пройдет
  восемьсот ярдов. Мы развернем лодку носом к направлению взрыва, а если
  учесть, на какое давление рассчитан корпус, то считаю, что ударная волна
  не причинит нам никакого вреда.
   - Очень тяжелый лед, - проговорил Бенсон. - Тридцать футов. Сорок
  футов. Пятьдесят футов... Очень, очень тяжелый лед...
   - Будет плохо, если торпеда врежется в глыбину вроде этой, - сказал
  я.
   - Боюсь, она если и отколет, то самый краешек.
   - Ну, насчет этого мы постараемся. Поищем местечко, где лед
  более-менее подходящей толщины, хотя бы такой, как был немного раньше, и
  тогда уже шарахнем. - Тонкий лед! - Бенсон даже не закричал, а поистине
  заревел. Тонкий лед!.. Да нет, о Господи, чистая вода!