ва, что и капитан. Сплошные темные стены по сторонам
  и чуть более светлая, отливающая густой зеленью полоса точно по курсу
  лодки. Открытая щель в ледовом поле.
   Через три минуты мы уже находились на поверхности Северного
  Ледовитого океана, в 350 милях от Северного полюса. Нагромождения
  ледяных блоков самых причудливых очертаний возвышались футов на двадцать
  над верхушкой "паруса" и подступали так близко, что, казалось, можно
  было потрогать их рукой. Три или четыре таких ледяных горы виднелись на
  западе, а дальше свет наших фонарей пробиться не мог, там стояла
  сплошная, беспросветная тьма.
   На востоке вообще нельзя было ничего разглядеть, тут недолго было и
  ослепнуть. Даже защитные очки не спасали от нестерпимого блеска, глаза
  мигом туманились и начинали слезиться. Пригнув голову и сильно
  прищурясь, удавалось только на долю секунды не то что различить, а
  скорее, вообразить у самого борта "Дельфина" узкую полосу черной, уже
  подернутой ледком воды. Пронзительно воющий ветер сотрясал мостик и
  поднятые антенны, удерживая стрелку анемометра на отметке 60 миль в час.
  Теперь это был настоящий ледовый шторм: не просто густой, клубящийся
  туман, который окружал нас сегодня утром, а сплошная, грозящая смертью
  стена бешено мчащихся крохотных игл, перед которыми не устояла бы
  никакая фанера и вдребезги разлетелся бы даже стакан в вашей руке. На
  барабанные перепонки давило погребальное завывание ветра,