т этим смертоносным оружием, я успел убедиться за последние несколько
  минут. Да и опасаться ей нечего: снежная пелена заглушает звуки, а южный
  ветер отнесет в сторону хлопок выстрела.
   В моем сознании вдруг что-то сработало, меня охватило безумное желание
  сражаться за собственную жизнь. Возможно, оттого, что я подумал о четырех ее
  жертвах, вернее пяти, если учесть помощника командира. Возможно, в немалой
  степени решимость моя укрепилась и от того, что у меня был пистолет. Достав
  его из кармана, я переложил фонарь в левую руку и, нажав на кнопку
  выключателя, побежал по проходу.
   Я был совершенным новичком в этой игре со смертью. Лишь очутившись у
  передней двери салона, я сообразил, что преступник, укрывшись за одним из
  кресел, может в упор застрелить меня. Но в салоне никого не оказалось.
   Влетев в дверь, при тусклом свете фонаря я заметил чей-то темный силуэт.
   Спрятав лицо, человек метнулся к разбитому ветровому стеклу.
   Я выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. Мне даже не пришло в
  голову, что меня могут осудить за убийство не оказавшего мне сопротивления
  человека, пусть даже преступника. Но выстрела не последовало. Я снова нажал
  на спусковой крючок, но когда вспомнил, что он поставлен на предохранитель,
  в рамке ветрового стекла были видны лишь густые хлопья снега, кружившие в
  серой мгле. Послышался глухой удар каблуков о мерзлую землю.
   Я проклинал себя за глупость и, опять упустив из виду, что являю собой
  превосходную мишень, высунувшись