блясь ни секунды, я погрузился в темноту. Шел я, считая
  шаги, стараясь двигаться так, чтобы ветер дул мне не прямо в лицо, а немного
  слева. Через четыреста шагов остановился и достал фонарь.
   Батарейка окончательно "села": нить лампочки едва рдела, не разглядеть
  было даже собственной рукавицы. Меня обступила кромешная тьма, какая бывает
  лишь в Гренландии. Чувствуя себя слепцом, попавшим в мир слепых, я мог
  рассчитывать лишь на осязание. Впервые меня обуял страх, и я едва не
  поддался необоримому желанию бежать куда глаза глядят. Но бежать было
  некуда. Выдернув из капюшона шнурок, с трудом повинующимися мне руками я
  связал две бамбуковые палки. Получился шест длиной восемь футов. Третью
  палку я воткнул в снег, затем лег ничком и, упершись в нее подошвой сапога,
  длинным шестом описал окружность. Но ничего не обнаружил. Вытянув руки, в
  которых держал шест, я воткнул в снег две последние палки. Одну с
  наветренной, другую с подветренной стороны. И вокруг каждой из них описал
  окружность. Однако снова ничего не нашел.
   Я взял в охапку бамбуковые палки, сделал еще десять шагов и трижды
  повторил процедуру. И опять безрезультатно. Через пять минут, сделав еще
  семьдесят шагов, я понял, что трассу, проложенную вдоль антенны, мне уже не
  найти. Что я окончательно заблудился. Должно быть, ветер изменил
  направление, и я отклонился в сторону. Мороз пробежал у меня по коже.
   Выходит, я не имею представления, где самолет, и мне теперь не