е удастся
  вернуться к нему. Если бы я даже знал, какой стороне находится, вряд ли
  сумею добраться до него. Не потому, что я выбился сил, а потому, что
  единственным ориентиром для было направление ветра. Лицо же у меня так
  замерзло, что я ничего не ощущал, слышал, но не ощущал его.
   Сделаю еще десяток шагов, решил я, а затем вернусь. "Куда ж ты
  вернешься?" - тут же спросил я сам себя ехидно, но не стал обращать внимания
  на насмешки, а упрямо продолжал считать шаги, двигаясь на негнущихся ногах.
   На седьмом я наткнулся на один из столбов, между которыми была натянута
  антенна. От удара я едва не потерял равновесие. Однако, придя в себя,
  обхватил столб как родного. В ту минуту я понял, что испытывает
  приговоренный к смерти, узнав о помиловании. Ощущение изумительное. Но уже
  минуту спустя восторг сменился гневом, холодной, всепожирающей злобой. Я
  даже не подозревал, что способен на подобное чувство.
   Подняв шест, чтобы не потерять из виду покрытую инеем антенну, я бежал к
  нашему бараку. Я удивился, увидев освещенные фонарями фигуры, возившиеся
  возле защищенного от ветра трактора. Мне стоило большого труда осознать, что
  я отсутствовал каких-то полчаса. Пройдя мимо, я открыл люк и спустился в
  наше жилище.
   Джосс по-прежнему занимался у себя в углу с рацией, четверо женщин жались
  к печке. Я заметил, что на стюардессе была надета парка Джосса.
   Девушка потирала ладони, протянув их к огню.
   - Озябли, мисс Росс? - участливо произнес