йна. После этого я начал странствовать в надежде, что новая
  работа, иные условия помогут мне забыть прошлое. Не знаю отчего, но при виде
  темной головки, зарывшейся в мех моей парки, сердце у меня сжалось. Хотя у
  Маргариты были чудесные карие глаза, красотой она не блистала. Возможно, то
  было естественной реакцией на мою прежнюю антипатию к ней; возможно,
  сочувствием к постигшей девушку утрате, чувством вины за то зло, которое я
  ей причинил, за то, что я подвергал ее опасности: тот, кто знал, что я
  подозреваю ее, наверняка мог сообщить об этом девушке. Возможно, произошло
  это попросту потому, что в просторной, не по росту парке Джосса она
  выглядела такой маленькой, смешной и беспомощной. Наконец я перестал
  анализировать причины внезапно пробудившегося во мне чувства к девушке. Хотя
  я и был недостаточно долго женат, однако знал, что у чувств свои законы,
  понять которые не под силу даже самому проницательному уму.
   Постепенно рыдания стихли. Девушка выпрямилась, пряча от меня заплаканное
  лицо.
   - Простите, - проронила она. - И большое вам спасибо.
   - Друзья плачут на этом плече, - похлопал я себя правой рукой. - Другое -
  для пациентов.
   - И за это тоже. Но я имела в виду иное. Спасибо за то, что не утешали,
  не говорили, как вам жаль меня, не гладили по голове, приговаривая: "Ну не
  надо" или что-то вроде этого. Я бы тогда не выдержала. - Вытерев лицо, она
  поглядела на меня по-прежнему полными слез глазами, и у меня снова екнуло
  сердце.
   -