.
   Через две-три минуты после того, как мой товарищ спустился в барак, я
  последовал его примеру. Все девять пассажиров сидели внизу. Точнее, восемь;
  девятая, Мария Легард, исполняла обязанности шеф-повара. Я обвел сидящих
  внимательным взглядом. Впервые в жизни я смотрел на людей, пытаясь
  определить, кто из них убийцы. Ощущение было не из приятных.
   Поначалу мне показалось, будто любой - или любая - мог быть потенциальным
  или фактическим преступником. Правда, даже допуская подобную мысль, я
  отдавал себе отчет в том, как она могла появиться. Ведь в моем сознании
  убийство ассоциировалось с отклонением от нормы. При теперешних же
  совершенно немыслимых обстоятельствах пассажиры в своих громоздких, нелепых
  костюмах, все как один, казались далеко не нормальными. Но потом,
  приглядевшись повнимательней, перестав обращать внимание на неестественность
  обстановки и нелепость одежды, я увидел перед собой лишь горстку дрожащих от
  холода, топающих ногами, чтобы согреться, несчастных и вполне обыкновенных
  людей.
   Но так ли уж они обыкновенны? Можно ли сказать это о Зейгеро? Х)н обладал
  телосложением, силой, быстротой реакции и темпераментом первоклассного
  боксера тяжеловеса. Однако на боксера был совсем не похож. Не потому, что
  он, очевидно, образованный и культурный молодой человек. Такие боксеры не
  редкость. Дело было в другом: на лице его я не обнаружил ни единой отметины.
  Даже шрамов на бровях. Кроме того, я ни разу не встречал его фамилии