жние нарты, за которыми на привязи
  бежали собаки. Один лишь Балто был, как всегда, без поводка. Всю ночь
  напролет он носился взад и вперед, то обгоняя поезд, то мчась сбоку, то
  отставая. Так эсминец охраняет растянувшийся в темноте конвой, курсируя
  вокруг своих подопечных. После того как последняя из собак, пробегала мимо
  него, Джекстроу бежал вперед, догонял трактор и вновь усаживался рядом со
  мной. Подобно Балто, он был неутомим и не знал усталости.
   Первые двадцать миль прошли легко. Четыре месяца назад, двигаясь вверх со
  стороны побережья, через каждые полмили мы укрепили вехи с флажками. В
  лунную ночь нам не составило никакого труда обнаружить эти вехи. Выкрашенные
  в ярко-оранжевый цвет флаги, привязанные к алюминиевым шестам, воткнутым в
  снег, были видны издалека. Одновременно можно было разглядеть два, а то и
  три таких знака, на которых образовалась сверкающая инеем бахрома, иногда
  вдвое превышающая длину самих флагов. Всего мы насчитали двадцать восемь
  флагов. С дюжину флагов отсутствовало. Затем начался крутой спуск, и мы не
  обнаружили ни одной вехи; не то их вырвало ветром, не то занесло снегом.
   - Начинаются неприятности, Джекстроу, - уныло произнес я. - Вот когда
  одному из нас придется дрогнуть, и здорово.
   - Не привыкать, доктор Мейсон. Начнем с меня. - Сняв с кронштейна
  магнитный компас, он принялся разматывать накрученный на катушку кабель,
  спрятанный под приборной доской. Затем спрыгнул с трактора, продолжая с моей
  помощью