лет. И я не
  колеблясь пущу его в ход, уж вы мне поверьте.
   - Верю. Думаю, вы способны на крутые меры, если нужно. Я не сомневаюсь,
  вы человек решительный, доктор. Но в то же время упрямый, импульсивный и
  плохо разбирающийся в людях. Однако я уважаю вас за умелые, инициативные
  действия в обстановке, которая сложилась отнюдь не по вашей вине. И потому
  не желаю, чтобы вы выставляли себя на посмешище. - Он хотел было взять меня
  за лацкан. - Позвольте кое-что показать вам.
   Я выставил вперед "беретту", но напрасно. Малер неторопливо достал
  откуда-то из внутреннего кармана книжечку в кожаной обложке. Отступив на
  несколько шагов, я открыл удостоверение.
   Одного взгляда было бы достаточно. Раз десять я видел такие документы, и
  все же смотрел на книжечку, словно видел ее впервые. Опешив, я не сразу
  пришел в себя, чтобы осознать смысл открытия, чтобы утишить страх, возникший
  следом за ним. Я медленно закрыл удостоверение, опустил снежную маску и,
  подойдя к Малеру, стянул маску с него. Луч фонаря высветил бледное,
  посиневшее лицо старика с напрягшимися желваками: у него зуб на зуб не
  попадал от холода.
   - Дохните, - велел я.
   Он послушно дохнул. Ошибки быть не могло: я слышал характерный
  сладковатый запах ацетона. Ни слова не говоря я вернул старику удостоверение
  и сунул пистолет в карман парки.
   - Давно болеете диабетом, мистер Малер? - после долгой паузы произнес я.
   - Тридцать лет.
   - У вас довольно тяжелая форма болезни, - заметил