вых, надлежащая высококалорийная диета в качестве
  временной меры и, во-вторых, - инсулин. Ни того, ни другого у нас нет.
  Единственное, чем мы можем помочь мистеру Малеру - как можно быстрее попасть
  туда, где все это имеется. Двигаемся в сторону побережья. Двигатель не будем
  выключать до тех пор, пока его не запорем, попадем в пургу или пока
  последний водитель не выбьется из сил. У кого есть возражения?
   Вопрос можно было бы и не задавать, но я не мог сдержать себя.
   Очевидно, мне хотелось спровоцировать протест, чтобы сорвать свою злость
  на первом, кто подвернется под руку. Я злился на тех, кто причинил старику
  новые страдания, потому что был почти уверен: все наши усилия будут сведены
  на нет, ведь преступники наверняка раскроют свои карты. У меня даже возникло
  желание связать всю эту компанию, чтобы никто и шевельнуться не смог. Будь
  условия подходящими, я бы так и поступил. Однако в нынешних условиях это
  было невыполнимо: в такую жестокую стужу связанный человек и пару часов не
  продержится.
   Но возражений не было. Скорее всего потому, что люди слишком озябли,
  устали, изголодались и испытывали жажду: в сухой, холодной атмосфере
  происходит значительное влагоотделение. Люди, не привыкшие к арктическим
  условиям, должно быть, сочли, что достигли предела мучений, что хуже ничего
  уже не может произойти. Я надеялся, что мои незваные гости не скоро
  убедятся, насколько они заблуждаются.
   Возражений не было, но были два предложения. Оба они исходили