другой из пассажиров спрыгивал с трактора и
  бежал, чтобы согреться. Но все были так измучены бессонницей, голодом,
  холодом, непрестанной тряской, что спустя считанные минуты вновь забирались
  в кузов. Когда же несчастные путешественники оказывались на борту вездехода,
  то пот, образовавшийся на разгоряченном теле, мгновенно превращался в
  ледяную влагу, отчего люди еще больше мерзли. Поэтому мне пришлось
  категорически запретить подобные вылазки.
   Решение, которое предстояло принять, далось мне с трудом, но иного выхода
  не было. У нас не осталось сил бороться с усталостью, стужей и бессонницей,
  и я приказал сделать привал.
   Часы показывали десять минут первого ночи. Мы находились в пути, если не
  считать кратких остановок для дозаправки горючим и сеансов связи, в течение
  уже двадцати семи часов.
  
  Глава 8
  
  СРЕДА
  
  С ЧЕТЫРЕХ УТРА ДО ВОСЬМИ ВЕЧЕРА
  
   Несмотря на то что у всех слипались веки от усталости и непреодолимого
  желания уснуть, не думаю, чтобы в ту ночь кто-то сомкнул глаза. Каждый
  понимал: сон в лютый мороз - это смерть.
   Такого холода мне еще никогда не приходилось испытывать. Хотя в тесный
  кузов, рассчитанный самое большее на пятерых, нас набилась добрая дюжина, а
  в камельке всю ночь пылал огонь, даже выпив по две чашки обжигающего кофе, в
  ту долгую темную ночь мы испытывали адские муки. Зубы клацали, как у
  эпилептиков; о тонкие деревянные борта стучали коленки и локти. То один из
  нас, то другой растирал обмороженное лицо, руку или ногу,