ись унынием. Меня словно обдало
  ледяной водой: Джекстроу отрицательно помотал головой. Напрасно я решил, что
  бедам нашим настал конец.
   - Ничего не выйдет, - ответил я Хиллкресту. - Это было бы роковой
  ошибкой. Как только мы повернем назад, преступники снова примутся за свои
  черные дела. Даже если мы этого не сделаем, то, зная, что у нас с вами был
  сеанс связи, они пойдут ва-банк. Нам нужно продолжать путь. Догоняйте нас
  как можно быстрее. - После короткой паузы я продолжал:
   - Объясните руководству базы, что нам чрезвычайно важно знать, почему
  проявляется такой интерес к разбившемуся самолету. Речь идет о жизни и
  смерти людей. Пусть найдут список пассажиров и выяснят, не фальшивый ли он.
  Это категорическое требование, капитан Хиллкрест. Не принимайте никаких
  отговорок. Мы должны знать.
   Сеанс связи продолжался еще с минуту, хотя все было уже сказано. Кроме
  того, даже в те непродолжительные отрезки времени, в течение которых лицо
  мое оставалось незащищенным снежной маской, шевелить на лютом морозе
  потрескавшимися, кровоточащими губами было сущей мукой. Я не говорил,
  мямлил. Поэтому, условившись, что следующий сеанс связи состоится в восемь
  вечера, и сверив часы, я закончил передачу.
   Обитатели вездехода сгорали от любопытства. Но прошло целых три минуты
  (за это время кровообращение в наших озябших руках и ногах восстановилось,
  судя по пронзительной боли в конечностях), прежде чем кто-либо осмелился
  открыть рот. Само собой, первым