ардессы, когда будет ужин, улика
  убийственная. Когда приемопередатчик упал, Солли Левин находился рядом и
  вполне мог толкнуть его - еще одна веская улика. Зейгеро тоже занимался
  транспортировкой горючего. Хуже того, на боксера он походил не больше, чем
  Солли Левин на импресарио. Против Зейгеро свидетельствовал и тот факт, что,
  по словам Маргариты Росс, Корадзини не вставал в самолете с кресла.
   Разумеется, это не значило, что Корадзини не мог иметь сообщника. Но кто
  этот сообщник?
   Я похолодел от осенившей меня внезапно мысли: поскольку в ход были пущены
  два пистолета, все это время я считал, что преступников только двое.
   А почему не трое? А если Корадзини, Зейгеро и Левин заодно? Несколько
  минут я переваривал пришедшую мне в голову мысль и в конце концов
  почувствовал себя еще более беспомощным. Ощущение неминуемой беды
  превратилось в убеждение, Я с трудом успокоил себя тем, что тройка эта не
  обязательно связана между собой. Однако отныне следовало учитывать и такую
  возможность.
   Примерно в три часа утра, продолжая двигаться вдоль обвехованной трассы,
  которой, казалось, не будет конца, мы почувствовали, что трактор сбавил ход.
  Джекстроу, сидевший за рулем, включил пониженную передачу: мы начали
  подниматься по пологому склону, ведущему к подножию холмов. Впереди нас ждал
  перевал - извилистая дорога, рассекавшая Нунатаки Виндеби почти пополам.
  Можно было бы, сделав крюк, обогнуть эту горную гряду. Но тогда мы потеряли
  бы сутки, а то и