вое. А так нам надо было пройти всего десять миль, да еще
  по четко обозначенной трассе.
   Через два часа склон стал заметно круче, и гусеницы начали
  пробуксовывать. Однако мы нашли выход и из этого положения: погрузили в
  кузов вездехода почти весь бензин и снаряжение, до этого находившиеся на
  санях. Таким образом вес вездехода увеличился, а с ним и сцепление с
  поверхностью. Правда, продвижение было медленным и трудным. Пришлось идти
  зигзагом, так что милю, отделявшую нас от перевала, преодолели за час с
  лишним. Подойдя к нему в начале восьмого утра, мы сделали остановку. С одной
  стороны дороги, на всем ее протяжении, шла глубокая трещина в покровном
  леднике. Хотя особых неожиданностей нам не предстояло, путь тем не менее был
  очень труден и опасен. Поэтому я решил подождать, пока не станет достаточно
  светло.
   В ожидании завтрака я осмотрел Малера и Марию Легард. Несмотря на то что
  температура наружного воздуха неуклонно повышалась - было меньше -30ёF, -
  больные не поправлялись. У старой актрисы был такой вид, словно она
  несколько дней не ела. Лицо ее покрылось пятнами и волдырями - это были
  следы обморожения. Щеки ввалились. Налитые кровью, с опухшими, красными
  веками глаза потускнели. За десять часов она не проронила и слова. Все реже
  и реже просыпаясь, Мария лишь дрожала и невидящим взором смотрела в одну
  точку. Вид у диабетика был получше, но я понимал, что, как только организм
  старика ослабнет, наступит конец. Несмотря на