оловой я
  заметил в иллюминаторе бледно-голубой огонек. Иных признаков жизни не было.
  
  Глава 2
  
  ПОНЕДЕЛЬНИК
  
  С ЧАСА ДО ДВУХ НОЧИ
  
   То, чего я больше всего боялся, не произошло: не видно было признаков
  пожара, не слышно зловещего потрескивания. Хотя возможно, что где-то внутри
  фюзеляжа или в крыльях язычок пламени лижет поверхность металла в поисках
  горючего или масла, чтобы превратиться во всепожирающее пламя. При таком
  ветре машина сгорела бы дотла. Однако опасения оказались напрасными: пилот,
  сохранивший присутствие духа и своевременно выключивший систему зажигания,
  перекрыл и топливные магистрали.
   Подключив фару-искатель к аккумулятору, Джекстроу протянул мне лампу. Я
  нажал на выключатель. Тотчас вспыхнул узкий, но мощный луч, способный в
  нормальных условиях светить на шестьсот ярдов. Я направил луч направо, потом
  перед собой.
   Какой краской покрашен самолет, определить было невозможно. Весь фюзеляж
  покрылся слоем льда, который в лучах прожектора сверкал словно зеркало.
  Хвостовое оперение оказалось цело.
   Зато обшивка фюзеляжа была повреждена на половину длины. Как раз напротив
  нас топорщились оторванные листы. Левое крыло приподнято градусов на
  пятьдесят, что я не сразу заметил. Из-за него мне не видно было переднюю
  часть машины, зато над ним и чуть ближе к хвосту я увидел нечто такое, что
  заставило меня забыть о людях, находившихся внутри.
   Луч прожектора словно прилип, освещая отчетливые даже под слоем льда
  крупные буквы: ВОАС. ВОАС