ши усилия, вернее усилия
  Маргариты Росс, ноги у него окоченели, появился сильный насморк - явление
  редкое для Арктики. Должно быть, больной успел простудиться еще до того, как
  вылетел из Нью-Йорка. К недугу, бороться с которым у него не оставалось сил,
  прибавились чирьи. Дышал он тяжело, распространяя характерный запах ацетона.
   Малер бодрствовал и не утратил способности мыслить. На первый взгляд, он
  выгодно отличался от Марии Легард, но я знал, что в любой момент может
  произойти коллапс, предвестник истинной диабетической комы.
   В восемь часов мы с Джекстроу поднялись на склон и вновь связались с
  Хиллкрестом. Узнав, что за минувшие двенадцать часов они не прошли и двух
  миль, я пал духом. Там, где находилась их партия, температура на целых
  тридцать градусов была ниже, чем у нас. Нагреть в такую лютую стужу до
  кипения восьмигаллоновую бочку бензина, даже пустив в ход печки, паяльные
  лампы и иные подручные средства, было страшно трудной задачей. Вездеход за
  минуту пожирал столько бензина, сколько получалось путем перегонки за
  полчаса. Иных вестей не было: с базы в Уплавнике, связь с которой состоялась
  у наших друзей час назад, ничего нового не сообщили. Мы с Джекстроу молча
  упаковали радиоаппаратуру и пошли назад к кабине трактора. Свойственная
  Джекстроу жизнерадостность начала изменять ему... Он теперь редко
  разговаривал и еще реже улыбался. Я понял, что надеяться нам больше не на
  что.
   В одиннадцать часов мы завели трактор и двинулись