двинулись в сторону перевала.
   На этот раз за руль сел я. Кроме меня на тракторе - ни в кабине, ни в
  кузове - не было ни души. Малер и Мария Легард, укрытые грудой одежды, ехали
  на нартах, остальные шли пешком. Дорога оказалась узкой, иногда с уклоном,
  соскользни машина в пропасть, никто бы из сидевших в кузове не спасся.
   Сначала ехать было трудно. Подчас дорога сужалась до восьми-девяти футов,
  но нередко попадались довольно широкие, как дно долины, участки.
   Тогда наша скорость резко увеличивалась. Я предупредил Хиллкреста, что в
  полдень мы пропустим очередной сеанс связи, потому что окажемся в глубине
  перевала. Успев преодолеть большую его часть, мы только что проникли в самую
  узкую и наиболее опасную часть ущелья. Неожиданно я увидел бегущего рядом с
  трактором Корадзини. Махая руками, он подавал знаки остановиться. Он, должно
  быть, кричал мне, но из-за рева двигателя я ничего не слышал. Да и не видел,
  поскольку пешеходы отстали, а в зеркало заднего вида я не мог ничего
  разглядеть.
   - Беда, док, - торопливо произнес он, едва стих грохот мотора. Человек
  сорвался в пропасть. Пойдемте! Быстро!
   - Кто именно? - Забыв о пистолете, который хранился в кабине у меня на
  случай защиты от нападения, я спрыгнул с сиденья. - Как это случилось?
   - Немочка, - ответил он, продолжая бежать рядом со мной к кучке людей,
  сгрудившихся на краю пропасти, ярдах в сорока от нас. - Поскользнулась,
  наверное. Кто знает? Там же оказался и ваш приятель.
   - Мой приятель! - воскликнул