в ловушку. Ненависть к самому себе за то, что
  так легко позволил себя провести.
   Даже ребенку было понятно, что произошло. То обстоятельство, что в
  трещине во многих местах образовались снежные перемычки, навело Корадзини на
  эту мысль. Стоило слегка подтолкнуть в подходящем месте Елену (то, что это
  отнюдь не случайность, было ясно как день), и цель достигнута. Джекстроу или
  я непременно полезем вниз, чтобы обвязать веревкой травмированную девушку.
   Наверняка Корадзини допускал возможность, что своим весом она пробьет
  снежный мост. Однако человека, на счету которого столько убийств, вряд ли бы
  подобная мелочь расстроила. А если бы один из нас спустился вниз, а второй
  лишь давал указания сверху, то легкий толчок решил бы все проблемы
  Корадзини. Он и сам не ожидал, что я сделаю именно то, что ему нужно.
   Во рту у меня пересохло, ладони вспотели, сердце стучало, словно отбойный
  молоток. "Когда же он прикончит меня?" - думал я в отчаянии. В эту минуту,
  протягивая руки, к Корадзини приблизился преподобный Смоллвуд. Он что-то
  говорил ему. Проповедник вел себя молодцом, но смелый поступок его был
  напрасен. Переложив пистолет в другую руку, Корадзини наотмашь ударил
  Смоллвуда по лицу. Послышался глухой стук упавшего тела. Угрожая пистолетом,
  Корадзини приказал всем отойти в сторону и направился к брусьям,
  переброшенным через трещину. Мне стало жутко: я понял, каким образом он
  покончит с нами. Зачем расходовать целых две пули, если ударом ноги