этот раз. Если же
  Джекстроу нервничал, то даже самому большому оптимисту следовало
  встревожиться в наших обстоятельствах. Ну, а обо мне и говорить нечего.
   Двигались мы на полной скорости, да еще и под уклон. Мы успели повернуть
  и шли точно на зюйд-вест в сторону Уплавиика. К четырем утра, по моим
  расчетам, мы были всего в шестидесяти милях от базы. Но тут нас поджидали
  заструги.
   Заструги - наметенные ветром снежные гряды - сущий бич для тракторов, в
  особенности старой конструкции, вроде нашего "Ситроена". Эти снежные наносы
  похожи на волны, какими их изображают на гравюрах восемнадцатого века.
   Верхушки их твердые, а подошвы мягкие. Чтобы преодолеть их, приходилось
  двигаться по-черепашьи медленно. И все равно трактор и прицепленные сзади
  сани раскачивались, словно суда в штормовую погоду. Лучи, отбрасываемые
  фарами, то светили в темнеющее небо, то упирались в передние заструги. Порой
  перед нами расстилались ровные участки. Но впечатление было обманчиво.
   Двигаться по свежевыпавшему или принесенному ветром с плато снегу было
  неимоверно трудно.
   В самом начале девятого часа утра Джекстроу остановил машину.
   Непрестанный рев огромного двигателя умолк, но его тотчас сменил жуткий
  вой и стон ветра. На нас надвигалась стена льда и снега. Джекстроу подставил
  ей борт вездехода. Выпрыгнув из кузова, я принялся сооружать нехитрое
  укрытие.
   Это был треугольный кусок плотного брезента, вертикальный край которого
  был прикреплен к крыше кабины и