была
  сказать ему об этом, доктор Мейсон, вынуждена! - сквозь рыдания проговорила
  девушка. - Иначе он бы вас убил.
   - Непременно, - подтвердил ее слова Смоллвуд. В голосе его не было ни
  гнева, ни сочувствия. - Надо бы сделать это сейчас. Из-за вас мы пропустили
  сеанс связи. Но дело в том, что мужество - это одно из немногих достоинств,
  которыми я восхищаюсь... Вы весьма мужественный человек, доктор Мейсон. Ваше
  мужество под стать вашей... э... близорукости, скажем так.
   - Вам не удастся покинуть плоскогорье, Смоллвуд, - заявил я твердо в
  ответ. - Десятки судов и самолетов, тысячи людей разыскивают вас. Они вас
  найдут и повесят за смерть пяти человек.
   - Это мы еще посмотрим, - холодно усмехнулся лжепастор, снимая очки без
  оправы. Но улыбка не коснулась его глаз, холодных и безжизненных, как
  кусочки витража, не освещенные солнцем. - Итак, Корадзини, доставай ящик.
   Доктор Мейсон, принесите какую-нибудь карту из тех, что лежат на сиденье
  водителя.
   - Минутку. Может, потрудитесь объяснить...
   - Тут не детский сад и мне не до объяснений. - Голос Смоллвуда звучал
  ровно, в нем не было и следа эмоций. - Я тороплюсь, доктор Мейсон. Несите
  карту.
   Когда я вернулся с картой, Корадзини сидел в передней части прицепа,
  держа в руках чемодан. Но это был не приемник в кожаном футляре, а саквояж,
  в котором хранилась одежда лжепастора.
   Щелкнув замками, Корадзини достал Библию, сутану и головной убор
  священника, небрежно отшвырнул их в сторону. Затем