осторожно извлек
  металлический ящик, как две капли воды похожий на магнитофон. И
  действительно, когда он осветил его, я прочитал надпись "Грундиг". Но вскоре
  убедился, что такого прибора мне еще не доводилось видеть.
   Сорвав обе катушки, он тоже бросил их в снег. Они исчезли во мраке,
  оставляя за собой кольца пленки. Наверняка, в соответствии с недавними
  вкусами мнимого священнослужителя, на ней была записана музыка Баха.
   Ни слова не произнося, мы наблюдали за действиями Корадзини. Сняв верхнюю
  панель магнитофона, он отшвырнул и ее. Я успел заметить на нижней ее стороне
  подпружиненные гнезда - чем не тайники для двух пистолетов. Мы увидели ручки
  управления и градуированные шкалы. Такими деталями магнитофоны не
  оснащаются. Выпрямившись, Корадзини выдвинул шарнирную телескопическую
  антенну и надел головные телефоны. Щелкнув двумя тумблерами, начал крутить
  ручку, одновременно наблюдая за оптическим индикатором, какие
  устанавливаются на магнитофонах и радиоприемниках. Послышался негромкий, но
  отчетливый воющий звук, менявшийся по тональности и силе при вращении
  маховичка. Добившись максимального уровня звукового сигнала, Корадзини
  занялся встроенным спиртовым компасом диаметром около трех дюймов. Несколько
  секунд спустя, сняв наушники, он с довольным видом повернулся к Смоллвуду.
   - Сигнал очень мощный, очень отчетливый, - сообщил он. - Но благодаря
  воздействию на компас большой массы металла налицо значительная девиация.