с правой стороной
  кабины пилотов: "фонарь" был разбит вдребезги, обшивка повреждена и вдавлена
  футов на шесть или семь. Что произошло с летчиком, сидевшим с этой стороны,
  нетрудно догадаться. Но мы, по крайней мере, сумеем проникнуть внутрь
  самолета.
   Направив луч фары так, чтобы он освещал кабину пилотов, я прикинул
  расстояние до нижней кромки "фонаря" - оно составляло целых девять футов - и
  прыгнул, чтобы ухватиться за край ветрового стекла. Однако руки у меня
  начали скользить. Я уцепился за одну из стоек "фонаря", и тотчас в пальцы
  врезались обломки стекла. Если бы не Джекстроу, подхвативший меня, я бы
  сорвался. Опершись коленями о его плечи и держа в руке пожарный топор,
  минуты через две я удалил осколки стекла, оставшиеся у стоек и верхнего и
  нижнего края рамки. Я даже не ожидал, что авиационное стекло настолько
  прочно, и не предполагал, пролезая в своей громоздкой одежде через ветровое
  стекло, что оно такое узкое.
   Я упал на человека. Хотя было темно, я понял, что он мертв. Сунув руку за
  пазуху, я достал фонарь, включил его на пару секунд и тотчас выключил.
   Это был второй пилот. Его расплющило между сиденьем и изуродованными
  рычагами, ручками управления и приборной доской. После того как однажды
  очутился на месте дорожного происшествия (гоночный мотоцикл врезался в
  тяжелый грузовик), таких травм мне еще не доводилось видеть. Если кто-то из
  раненых, не успевших прийти в себя пассажиров уцелел, они не должны быть
  свидетелями