би-Грегг он не проронил ни слова. Он трудился не щадя себя. Наклонив
  голову, он шел, словно заведенный. Не раз, думаю, юноша досадовал на свою
  оплошность, которую допустил, признавшись, что Солли Левин его отец.
   Джекстроу был столь же немногословен, как и все остальные. Не желая
  делиться своими мыслями, он говорил лишь в крайних случаях. Винил ли он меня
  за то, что случилось, не знаю. Полагаю, что нет. Не таков у него характер. О
  чем он думал, я догадывался, потому что знал его буйный темперамент.
   Попадись нам Смоллвуд и Корадзини безоружными, мы, не колеблясь, задушили
  бы их голыми руками.
   Мы все трое измучились, обморозились. Потрескавшиеся губы кровоточили, от
  жажды и голода мы слабели с каждым часом. Однако я не уверен, что это
  доходило до нашего сознания в ту ночь. Мы словно бы не принадлежали самим
  себе. Тела наши походили на механизмы, управляемые разумом, а разум был весь
  во власти тревоги и гнева и ничего иного не воспринимал.
   Мы двигались в ту сторону, куда ушел трактор. Наверное, можно было бы
  повернуть назад в надежде наткнуться на партию, руководимую Хиллкрестом. Я
  достаточно изучил Хиллкреста и знал, что он поймет: лица, очевидно,
  захватившие трактор, не посмеют появиться в Уплавнике, а направятся к
  побережью. Вероятнее всего, Хиллкрест тоже двинется в сторону
  Кангалак-фьорда. Этот фьорд да крохотная бухточка поблизости от него
  представляли собой единственное удобное место для рандеву на стомильном
  участке