чно, а завывал и пронзительно визжал. Так бывает во время
  урагана, когда ветер свистит в верхних надстройках и такелаже корабля. Он
  нес с собой плотную, как стена, тучу снега и льдинок, от которых немели руки
  и лицо. Идти против ветра было невозможно. Подгоняемые штормом, больно
  хлеставшим нас в согбенные спины, мы двигались в единственно возможном
  направлении.
   Досталось нам здорово. Лишь трое из нас - Зейгеро, Джекстроу и я сам
  могли нести добавочный груз, помимо груза собственного тела. А ведь с нами
  было трое людей, совершенно неспособных передвигаться самостоятельно. Малер
  не приходил в себя, жить ему оставалось недолго. Час за часом, долгие, как
  вечность, Зейгеро тащил старика сквозь белый кошмар. Самоотверженность юноши
  стоила ему дорого. Несколько часов спустя, осмотрев окоченевшие, ни на что
  не пригодные колотушки, которые некогда были его руками, я понял, что Джонни
  Зейгеро не суждено больше перелезть через канаты ринга. Мария Легард тоже
  была без сознания. Я с трудом нес ее, понимая, что это напрасный труд. Если
  оченв скоро старая актриса не окажется в укрытии, эта ночь будет последней в
  ее жизни. Через час после ухода трактора рухнула на снег и Елена, не
  отличавшаяся крепким здоровьем. Закинув девушку на спину, ее понес
  Джекстроу. До сих пор не могу понять, как трое измученных, голодных,
  полузамерзших людей могли, хотя и с частыми остановками, столько времени
  нести троих других. Правда, Зейгеро обладал недюжинной силой, Джекстроу