атуры - все это я прочел на лице
  сенатора еще при первой встрече - дали себя знать. Какова была причина
  смерти - паралич сердца или тромбоз сосудов мозга - не имело значения. Но
  Брустер умер как настоящий мужчина.
   Сколько времени пролежали мы в забытьи, пережидая пургу, прижавшись
  вшестером друг к другу вместе с Балто под дикий вой непогоды, не
  представляю. Может, полчаса. Может, и того меньше. Проснувшись от холода, я
  протянул руку, чтобы взять у Джекстроу карманный фонарь. Было ровно четыре
  утра.
   Я оглядел своих спутников. Сна у Джекстроу не было ни в одном глазу.
   Наверняка он не спал ни минуты, боясь, чтобы кто-то из нас не уснул
  навеки.
   Зейгеро ворочался во сне. Сомнений в том, что мы трое останемся в живых,
  у меня не было. За судьбу Елены я не был уверен. Семнадцатилетние девушки,
  даже не привыкшие к тяготам, обычно обладают способностью быстро
  восстанавливать свои силы. Но в Елене, я видел, что-то сломалось. После
  гибели ее хозяйки девушка стала замкнутой, диковатой. Очевидно, смерть
  миссис Дансби-Грегг повлияла на нее гораздо сильнее, чем можно было
  предположить. За исключением последних двух суток, аристократка, очевидно,
  не очень баловала свою служанку вниманием и заботой. Но девушка была совсем
  юной, к тому же она лучше остальных знала миссис Дансби-Грегг. Оказавшись
  одна среди чужих людей, молодая немка смотрела на свою госпожу как на
  спасительный якорь... Я попросил Джекстроу растереть ей руки,