ам занялся
  осмотром Малера и Марии Легард, - Выглядят они неважно, - заметил Зейгеро,
  тоже наблюдавший за ними. Есть ли у них шанс выжить?
   - Не знаю, - неохотно ответил я. - Ничего не могу сказать.
   - Не принимайте близко к сердцу, док. Вы тут ни при чем. - Юноша махнул в
  сторону белой пустыни. - Уж очень плохо оборудован ваш лазарет.
   - Что верно, то верно, - печально улыбнулся я и указал головой в сторону
  больного. - Наклонитесь, послушайте, как он дышит. Скоро ему конец.
   Окажись на его месте кто-то другой, я бы сказал, что часа через два. Но с
  Малером обстоит иначе. У него есть воля к жизни, он мужествен, словом, это
  человек... Но через двенадцать часов он умрет.
   - А много ли осталось жить мне, доктор Мейсон? Я повернулся и удивленно
  посмотрел на Марию Легард. Голос ее превратился в едва слышный, хриплый
  шепот. Старая актриса попыталась улыбнуться, но вместо улыбки у нее
  получилась жалкая гримаса. Было видно, что ей совсем не весело.
   - Господи, вы пришли в себя! - Сняв с нее перчатки, я принялся растирать
  ее ледяные, исхудавшие руки. - Вот и чудно. Как себя чувствуете, мисс
  Легард?
   - А как я должна чувствовать себя? - произнесла она с вымученным задором.
  - Не надо мне зубы заговаривать, Питер. Так сколько?
   - Вам предстоит еще тысяча спектаклей в старом "Аделфи". - Освещенный
  фонарем, воткнутым в снег, я подался вперед, чтобы старая актриса не увидела
  выражения моего лица. - Если серьезно, то, поскольку вы пришли в себя, это
  добрый признак.