- Однажды я исполняла роль королевы, которая пришла в .себя, чтобы
  произнести перед смертью несколько драматических слов. А вот мне сейчас
  никакие драматические слова на ум почему-то не приходят. - Я напрягал слух,
  чтобы услышать, что она шепчет. - Вы ужасный врун, Питер. Есть ли у нас хоть
  какая-то надежда?
   - Разумеется, - солгал я, лишь бы не касаться опасной темы. - Доберемся
  до побережья, там нас заметят с самолета или судна. А это произойдет во
  второй половине дня завтра. Вернее, сегодня. Осталось идти каких-то двадцать
  миль!
   - Двадцать миль! - вырвалось у Зейгеро. - Что, ветродуй уже кончился?
  спросил он и, дурачась, приложил сложенную лодочкой ладонь к уху, словно не
  слыша завывания пурги.
   - Скоро кончится, мистер Зейгеро, - заверил его Джекстроу. - Эти
  "уиллиуау" быстро выдыхаются. На сей раз пурга продолжается дольше
  обыкновенного, но уже заметно поутихла. А завтра наступит ясная морозная
  погода.
   - Морозец не помешает, - одобрительно произнес юноша. И, повернувшись в
  мою сторону, добавил:
   - Старая дама снова отключилась, док.
   - Да. - Я перестал растирать Марии Легард руки и надел на них рукавицы.
   - Давайте взглянем на ваши лапки, мистер Зейгеро, не возражаете?
   - Для вас я Джонни, док. Теперь я чист, не забыли? - Он протянул мне свои
  ручищи. - Хорош видок, а?
   Видок был отнюдь не хорош. Насмотрелся я на обмороженные руки, побывав в
  Корее и других горячих точках, но такое зрелище видел впервые. Руки юноши
  были