Прицепленные дышлом к трактору, без тормозов, сани, видно, норовили
  занести задок вездехода. Опасаясь не без причины, что трактор может
  опрокинуться на бок или, того хуже, сползти в расселину, Смоллвуд и
  Корадзини решили бросить их.
   Удивительно, как преступники не догадались сделать это раньше, ведь
  продовольствие и топливо можно было погрузить в кузов. Насколько я мог
  судить, остальной груз остался на санях. Преступники захватили с собой
  только рацию. Взяв одеяла, которыми мы недавно прикрывали мнимых
  преступников Зейгеро и Левина, на сей раз мы укутали ими потеплее Малера и
  Марию Легард.
   Через три сотни ярдов я застыл на месте. Нарты ударили меня по ногам, я
  поскользнулся и упал. А поднявшись со льда, негромко засмеялся. Впервые за
  несколько дней. Подошедший ко мне Зейгеро заглянул мне в лицо.
   - Что стряслось, док?
   Я снова засмеялся, но тут же получил от него оплеуху.
   - Кончай придуривать, док, - грубо проговорил он. - Нечему радоваться.
   - Как раз наоборот. Есть причины радоваться, - возразил я, потирая щеку и
  вовсе не обижаясь на юношу. - И как я сразу не сообразил, черт возьми!
   - Чего не сообразил? - недоумевал боксер, решив, что у меня продолжается
  истерика.
   - Вернемся к саням, тогда поймешь. Смоллвуд решил, что все предусмотрел,
  но, как говорится, и на, старуху бывает проруха. У него вышла промашка. И
  какая! Ко всему и погода подходящая. - Я повернулся и буквально побежал
  назад.
   Станции и полевые