ли на лед. В ход пошли
  кулаки, ноги. Борьба происходила в зловещем молчании. Каждый из соперников
  знал, что дерется за собственную жизнь.
   - Брось карабин! - Услышав голос, я обернулся. Сначала я увидел лишь
  бледное, без кровинки, лицо Маргариты. В карих глазах ее застыли мука и
  страх; я машинально вскинул карабин.
   - Брось! - повторил Смоллвуд спокойным голосом. Убийца выглядывал из-за
  спины девушки, прикрываясь ею, как щитом. Руководствуясь холодным расчетом,
  преступник дождался минуты, когда мы отвлечемся. - Твой приятель тоже. А ну,
  живо!
   Помедлив, я посмотрел на Хиллкреста, державшего в руках оружие. В эту
  минуту раздался хлопок. Вскрикнув от боли, Маргарита схватилась за
  предплечье.
   - Я сказал: живо! Следующую пулю всажу ей в плечо. - В тихом голосе
  прозвучала угроза. Лицо преступника было бесстрастно. Я ни секунды не
  сомневался: этот слов на ветер не бросает. На лед с грохотом упали два
  карабина - мой и капитана Хиллкреста.
   - А теперь столкните их вниз.
   Мы повиновались, не в силах что-либо предпринять, просто стояли, наблюдая
  за ожесточенной схваткой, происходившей на леднике. Ни одному из бойцов не
  удавалось подняться на ноги: было слишком скользко. Наверху оказывался то
  один, то другой. Ни один не уступал другому в силе. Зейгеро был измучен
  долгим ночным походом, а обмотанные бинтами руки не позволяли ему ни
  схватить соперника, ни нанести решающий удар. И все же перевес был на его
  стороне. Вопреки моему