торопливым движением
  бросил карабин в ближайшую расселину и неспешно подошел к нам.
   - Он шевелится, Мейсон! - схватил меня за руку Хиллкрест. - Он жив!
  Капитан указывал на Левина. Тот и в самом деле едва заметно шевельнулся. Я
  ведь не осматривал его. Мыслимое ли дело, чтобы профессионал вроде
  Корадзини, стреляя в упор, мог промахнуться? Не обращая внимания на
  Смоллвуда, я опустился на колени и пристально посмотрел на Солли. Хиллкрест
  не ошибся. Старик дышал. От виска к затылку шла глубокая царапина.
   - Кожа содрана. Возможно, контужен. Только и всего, - заключил я,
  поднимаясь со льда. Я невольно оглянулся в сторону груды камней. - Но
  Корадзини все равно конец.
   Я догадывался, что там происходит. Не слышно было ни диких воплей, ни
  брани. Но от этого становилось еще страшнее. В тот момент, когда Смоллвуд,
  по-прежнему прикрываясь девушкой как щитом, спрыгнул с трактора и торопливо
  зашагал к каменной россыпи, оттуда раздался душераздирающий вопль. У меня
  волосы встали дыбом от этого крика. Даже Смоллвуд остановился как вкопанный.
   Послышался мучительный стон, и все стихло. Не было ни шума, ни криков, ни
  шарканья ног, ни придыхов, сопровождающих удары. Тишина.
   Придя в себя, Смоллвуд подошел к самым валунам и лицом к лицу столкнулся
  с Джонни. Не выпуская из рук пистолета, лжепастор отступил в сторону.
  Зейгеро неторопливо направлялся к нам. Лицо его было в ранах и
  кровоподтеках, окровавленные руки висели как плети. Сзади