ов.
   Вспомнив о страшной ране на голове бортрадиста, я подумал, что вряд ли
  имеет смысл тревожить его.
   Когда я отвернулся от двери, дорогу мне преградила какая-то фигура. Это
  был седовласый, с сивыми усами "полковник-южанин". На багровом лице
  выделялись выпученные голубые глаза. Разозли такого хорошенько, мигом в
  святцы угодишь. Именно в подобного рода состоянии господин этот и находился.
   - Что случилось? Какого черта? - гремел он голосом, который как нельзя
  больше подходил к его полковничьей внешности. - На кой ляд мы приземлились?
   Что мы тут забыли? Что это за шум снаружи? И кто вы такие, черт бы вас
  побрал?
   "Похоже, большая шишка", - подумал я. Денег и влияния ему не занимать,
  так что можно без стеснения дать волю справедливому гневу. Зато, если
  возникнут неприятности, нетрудно догадаться, с какой стороны их следует
  ожидать. Правда, его возмущение было в какой-то мере оправдано. Каково бы
  почувствовал я сам себя, если бы, задремав на борту трансатлантического
  авиалайнера, проснулся среди стылой ледяной пустыни и увидел, как по
  самолету расхаживают три типа в меховой одежде, да еще в защитных очках и
  снежных масках!
   - Вы совершили аварийную посадку, - ответил я, не вдаваясь в подробности.
  - Почему, не знаю. Откуда мне знать, черт побери. Шум, который доносится
  снаружи, - это стук ледяных иголок, ударяющихся об обшивку самолета. Что
  касается нас, то мы ученые, обслуживающие станцию, созданную согласно
  программе