у назад выглядели вы гораздо хуже, чем сейчас.
   - Веду чикагский счет после нокаута, - охотно ответил молодой человек.
   - Не могу ли быть чем-то полезен?
   - Потому-то я вас и спрашиваю, - кивнул я.
   - Рад услужить. - С этими словами молодой человек поднялся. Оказалось,
  что он на несколько дюймов выше меня. Человечек в кричащем галстуке и
  клетчатом пиджаке обиженно заворчал (так тявкает щенок, которому причинили
  боль):
   - Будь осмотрителен, Джонни! - Громкий, гнусавый голос выдавал в
  говорившем обитателя нью-йоркских трущоб. - На нас лежит ответственность,
  мой мальчик. Не растянуть бы нам связки.
   - Не переживай, Солли. - Джонни покровительственно потрепал того по
  лысине. - Я только проветрюсь.
   - Но сначала наденьте эту парку и штаны. - Мне некогда было думать о том,
  что заботит маленьких человечков в пестрых пиджаках и еще более пестрых
  галстуках. - Они вам пригодятся.
   - Холод мне не страшен, приятель.
   - Такой холод страшен. Температура наружного воздуха на сто десять
  градусов по Фаренгейту ниже той; что в салоне.
   Послышались удивленные восклицания кого-то из пассажиров, и молодой
  человек, сразу посерьезнев, взял у Джекстроу одежду. Не став дожидаться,
  когда он оденется, вместе с Джоссом я вышел из салона.
   Стюардесса склонилась к раненому бортрадисту. Осторожным движением я
  поставил ее на ноги. Она не стала сопротивляться, лишь молча взглянула на
  меня. В больших карих глазах, выделявшихся на белом как мел лице,