олковник"
  шагнул ко мне. - Попридержите свой язык. Мы не дети, чтобы с нами...
   - Заткнись! - произнес я спокойно, но, по-видимому, в моем голосе было
  нечто такое, от чего он, стиснув кулаки, умолк. - Ну, так кто мне ответит?
   - Пожалуй... пожалуй, виновата я, - выдавила стюардесса. Ее лицо, на
  котором неестественно ярко выделялись широкие брови, было таким же бледным и
  напряженным, как и. тогда, когда я впервые увидел ее. - Я во всем виновата!
   - Вы? Единственный человек, который должен знать, как важна для нас
  рация? Ни за что не поверю!
   - Боюсь, вам придется поверить, - уверенным негромким голосом сказал
  мужчина с рассеченной бровью. - Возле передатчика никого кроме нее не было.
   - Что с вами случилось? - поинтересовался я, увидев, что рука у него в
  крови и ссадинах.
   - Заметив, что рация падает, я попытался подхватить ее. - Криво
  усмехнувшись, мужчина добавил:
   - Зря старался. Увесистая штуковина, черт бы ее побрал.
   - Вот именно. Но все равно спасибо. Руку перевяжу вам попозже. - Я снова
  повернулся к стюардессе. Но даже ее бледное исхудалое лицо и виноватое
  выражение глаз не смогли утишить моего гнева и, по правде говоря, страха.
  По-видимому, рация рассыпалась у вас прямо в руках?
   - Я уже сказала, я виновата. Только я опустилась на колени рядом с
  Джимми...
   - Каким еще Джимми?
   - Джимми Уотерман - помощник командира самолета. Я...
   - Помощник командира? - прервал я ее. - Выходит, радиооператор помощник
  командира?
   -