Да нет же. Джимми пилот. У нас три пилота. Бортрадиста в экипаже нет.
   - Нет? - начал было я, но задал другой вопрос:
   - А кто же тот человек, который остался в помещении для отдыха? Штурман?
   - В составе экипажа нет и штурмана. Гарри Уильямсон бортинженер.
   Вернее, был бортинженером.
   Ни бортрадиста, ни штурмана... Многое изменилось за эти несколько лет,
  после того как я совершил трансатлантический перелет на борту
  "Стрейтокрузера". Не интересуясь больше составом экипажа, я кивнул в сторону
  разбитой рации:
   - Как это произошло?
   - Вставая, я задела стол, ну и... рация и упала, - неуверенно закончила
  она.
   - Ах вот как, упала, - недоверчиво повторил я. - Передатчик весит
  полтораста фунтов, а вы его запросто смахнули со стола?
   - Я его не роняла. Ножки у стола подвернулись.
   - У него нет никаких ножек, - оборвал я ее. - Только кронштейны.
   - Значит, кронштейны сорвались. Я взглянул на Джосса, который прикреплял
  стол и устанавливал рацию.
   - Могло такое случиться?
   - Нет, - категорически возразил он.
   Снова в жилом блоке воцарилась тишина. Напряжение, от которого все
  чувствовали лишь неловкость, стало почти невыносимым. Но я понял, что
  дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, а только повредят. Рация
  разбита. Это конец.
   Ни слова не говоря, я отвернулся, повесил на гвозди меховую одежду, снял
  защитные очки и рукавицы.
   - Давайте взглянем на вашу голову и руку, - обратился я к мужчине с
  рассеченной бровью. -