аптеки или кабака...
   - Я им сообщила, - вмешалась стюардесса. - Перед тем как вы появились,
  мне уже задавали этот вопрос. Я решила, что Джонсон, командир самолета,
  из-за пурги пролетел мимо аэропорта Рейкьявика. Это Лангьекуль, правда
  ведь?
   - Увидев выражение моего лица, стюардесса торопливо продолжала:
   - А может, Хофсьекуль? Дело в том, что из Гандера мы летели примерно на
  северо-восток, а это два единственных пригодных для посадки ледовых поля,
  или как они тут у вас в Исландии называются...
   - В Исландии? - произнес я с удивлением. - Вы сказали "в Исландии"?
   Девушка растерянно кивнула. Все посмотрели на нее, но, видя, что она
  молчит, словно по мановению жезла, направили взгляды на меня.
   - Исландия, - повторил я. - Милая моя, в данный момент вы находитесь на
  высоте 8500 футов над уровнем моря посередине ледяного щита Гренландии.
   Слова мои подействовали на присутствующих, как разорвавшаяся бомба.
   Сомневаюсь, что даже Мария Легард когда-либо волновала так свою
  аудиторию.
   Мало сказать, что слушатели были ошеломлены. Они оцепенели, узнав
  подобную новость. Когда же способность мыслить и речь вернулись к нашим
  постояльцам, я ничуть не удивился тому недоверию, с каким они восприняли мое
  заявление.
   Все разом заговорили, а стюардесса, чтобы привлечь мое внимание, шагнув
  ко мне, взяла меня за лацканы. На руке ее сверкнуло кольцо с бриллиантом, и
  я подумал о том, что это является нарушением устава гражданской авиации.
   - Это еще