ая повязка,
  запачканная кровью, выделялась ярким пятном на фоне его редеющих темных
  волос. - Ник Корадзини. Держу курс в милую моему сердцу Шотландию, как пишут
  в туристских проспектах.
   - В отпуск?
   - Увы, - усмехнулся Корадзини. - Еду управлять филиалом "Глобал"
   Международной тракторной компании, что в пригороде Глазго. Слышали о
  ней?
   - Слышал. Так, говорите, тракторная компания, мистер Корадзини? Вы для
  нас на вес золота. У нас есть допотопный трактор, который обычно заводится
  лишь при помощи кувалды и какой-то матери.
   - Вот как, - опешил, как мне показалось, Корадзини. - Конечно, я могу
  попробовать...
   - А по-моему, вы уже много лет не имели дела с тракторами, - заметила
  проницательная Мария Легард. - Так ведь, мистер Корадзини?
   - Боюсь, что так, - грустно признался тракторозаводчик. - Но в ситуации
  наподобие этой я охотно применю другие свои способности.
   - У вас будет такая возможность, - заверил я его. И перевел взгляд на
  стоявшего рядом проповедника, беспрестанно потиравшего руки.
   - Смоллвуд, - представился он. - Преподобный Джозеф Смоллвуд. Делегат от
  штата Вермонт на международную ассамблею унитарных и свободных объединенных
  церквей, состоящуюся в Лондоне. Возможно, вы слышали о ней? Это первое наше
  крупномасштабное совещание за многие годы.
   - Прощу прощения, - покачал я головой. - Но пусть это вас не беспокоит.
   К нам довольно редко забегает почтальон. А кто вы, сэр?
   - Солли Левин. Житель Нью-Йорка, - зачем-то прибавил