бразованный, боксер со своим чудаковатым менеджером; светская львица с
  немецкой горничной; сенатор; неразговорчивый еврей; смахивающая на истеричку
  стюардесса. И, вдобавок, тяжелораненый пилот, который в любую минуту может
  отдать концы. Но ничего не поделаешь. Раз уж они навязались на мою голову,
  буду лезть из кожи вон, лишь бы доставить этих людей в безопасное место.
   Однако сложность задачи ужаснула меня. С чего начинать? У пассажиров нет
  арктической одежды, способной защитить их от пронизывающего насквозь ветра и
  лютого холода. Нет ни опыта, ни навыков передвижения в условиях Арктики.
   Никто из них, за исключением двух-трех человек, не обладает достаточной
  выносливостью и силой, необходимыми для того, чтобы выжить в условиях
  Гренландского ледового щита. У меня голова шла кругом от всех этих мыслей.
   Зато словоохотливости наших гостей можно было позавидовать. Помимо того,
  что коньяк согревает, он, увы, обладает еще и побочным эффектом: развязывает
  языки. К глубокому моему сожалению, меня засыпали вопросами, полагая, будто
  я в состоянии на них ответить.
   Точнее сказать, вопросов было всего с полдюжины, но задавались они в
  сотне вариаций. Как могло произойти, чтобы пилот отклонился на столько сотен
  миль от курса? Уж не вышли ли из строя компасы? А может, командир корабля
  умом тронулся? Но ведь в таком случае его заместитель и второй пилот
  наверняка бы заметили, что дело нечисто? Возможно, рация была повреждена? В
  тот день, когда они вылетели из Гандера, стоял