рисой.
   - Возможно, - убитым голосом произнесла она. - Не знаю.
   Поели мы плотно: горячий суп, картофель с мясом и овощами. Разумеется,
  обед был приготовлен из консервированных продуктов, но вполне съедобен. Это
  была последняя плотная трапеза, на которую наши гости, да и мы сами, могли
  рассчитывать в ближайшее время. Однако я счел неуместным сообщать людям
  подобную новость. Успеется. Скажу им об этом завтра, вернее сегодня
  попозднее, поскольку шел уже четвертый час утра.
   Я предложил четырем женщинам занять верхние койки не потому, что
  деликатничал. Просто там было градусов на двадцать пять теплее, чем на
  нижнем ярусе. И разница температур увеличивалась после того, как гасился
  камелек. Когда гости узнали, что я намерен выключить печку, послышались
  робкие голоса протеста. Однако я не стал вступать ни в какие обсуждения. Как
  и все, кто хоть какое-то время прожил в Арктике, я патологически боялся
  пожара.
   Маргарита Росс отказалась занять место на койке, заявив, что будет спать
  рядом с раненым пилотом, чтобы оказать ему помощь в случае, если он
  проснется. Я сам собирался дежурить около больного, но, увидев, что
  намерения ее непреклонны, возражать не стал, хотя и испытывал неловкость.
   В распоряжении шести мужчин было пять коек. Джекстроу, Джосс и я могли с
  успехом спать, не снимая меховой одежды, на полу. Естественно, возник спор
  относительно дележа коек, но Корадзини предложил метнуть монету. Сам он
  оказался в проигрыше,