перспективу провести ночь на холодном полу
  встретил с добродушной улыбкой.
   После того как все устроились на ночлег, я взял фонарь, журнал для записи
  метеоданных и, взглянув на Джосса, направился к люку. Повернувшись на бок,
  Зейгеро, лежавший на нарах, с удивлением посмотрел на меня.
   - Что за дела, доктор Мейсон? Тем более в такую рань?
   - Сводка погоды, мистер Зейгеро. Забыли, зачем мы находимся здесь? А я и
  так опоздал на три часа.
   - Даже сегодня?
   - Даже сегодня. Самое главное в метеорологических наблюдениях - это их
  непрерывность.
   - Чур меня, - передернувшись от холода, произнес Зейгеро. - Даже если на
  дворе лишь наполовину холоднее, чем здесь.
   С этими словами он отвернулся. Джосс поднялся вместе со мной, верно
  истолковав мой взгляд. Я догадывался, что он сгорает от любопытства.
   - Я с вами, сэр. Взгляну на собак. Не став смотреть ни на собак, ни на
  метеоприборы, мы прямиком направились к трактору и укрылись под брезентом,
  чтобы обрести хоть какую-то защиту от стужи. Ветер, правда, заметно поутих,
  но стало еще холоднее: на ледовый щит надвигалась долгая полярная ночь.
   - Дело нечисто, - без обиняков заявил Джосс. - Дурно пахнет.
   - Дышать невозможно, - согласился я. - Вся трудность в том, чтобы
  определить, где собака зарыта.
   - Что это за байка насчет магнитных бурь, компасов и рации? - продолжал
  мой напарник. - Зачем?
   - Я еще раньше сказал им, что мне известно нечто такое, чего они не
  знают. Так оно и было. Но потом сообразил,