Самолет кружился против часовой стрелки. Похоже, он описывал эллипс:
  когда машина поворачивала на юг и на запад, гул моторов становился несколько
  тише. Но спустя тридцать секунд самолет снова приближался с оглушительным
  ревом и поворачивал на юго-запад. Тогда он оказывался с подветренной от нас
  стороны. Судя по восклицанию, Джекстроу увидел самолет в то же самое время,
  что и я.
   Машина находилась ближе чем в миле от нас, на высоте не более пятисот
  футов над поверхностью ледяного плато. Хотя в поле зрения она была всего
  пять секунд, у меня пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось.
   Нет, это был не бомбардировщик дальнего действия и не самолет метеослужбы
  с базы в Туле, экипажи которых обучены для тяжелой работы в суровых условиях
  Арктики. Судя по множеству ярко освещенных иллюминаторов, это был
  авиалайнер, совершающий трансатлантический или трансполярный рейс.
   - Видели, доктор Мейсон? - приблизив лицо к моему уху, прокричал
  Джекстроу.
   - Видел, - проронил я, не найдясь, что сказать. Я представил себе, что
  творится в салоне самолета, где находятся пассажиры. Господи, сколько их,
  пятьдесят, семьдесят? Вот они сидят в своих удобных креслах, в тепле и уюте.
   И вдруг удар, жуткий скрежет и скрип. Тонкая оболочка авиалайнера
  вспорота во всю длину, и в салон, словно приливная волна, устремилась масса
  ледяного воздуха. Возник перепад температур в 110ё по Фаренгейту, а
  ошеломленные, искалеченные, потерявшие сознание и умирающие