абыли о случившемся.
   Я протягивал мисс Легард чашку кофе, когда раздался крик. Он был,
  наверное, не слишком и громок, но в тесном помещении прозвучал пронзительно
  и жутко. Мария Легард от неожиданности вздрогнула, и содержимое ее чашки,
  горячее как огонь, ошпарило мне руку.
   Боли я почти не почувствовал. Кричала стюардесса Маргарита Росс.
   Наполовину выбравшись из спального мешка, она стояла на коленях,
  растопырив пальцы вытянутой перед собой руки. Вторую руку она прижимала ко
  рту, впившись взглядом в распростертую рядом с нею фигуру. Я оттолкнул
  девушку в сторону и сам опустился на колени.
   В такую лютую стужу трудно определить точно, но я был убежден, что
  молодой пилот мертв уже несколько часов. Я долго стоял на коленях, не
  спуская с него глаз, а когда наконец встал, то почувствовал себя вконец
  разбитым стариком. Я ощутил в груди холод. Почти такой же, какой сковал
  лежащего передо мною пилота. Все успели проснуться и смотрели на меня во все
  глаза, В них отражался суеверный страх. Молчание нарушил Джонни Зейгеро.
   - Он мертв, доктор Мейсон, да? - произнес он хрипловатым голосом. - Эта
  черепно-мозговая травма... - Не закончив фразы, боксер умолк.
   - Кровоизлияние в мозг, насколько могу судить, - спокойно ответил я.
   Я солгал. У меня не было и тени сомнения относительно причин смерти
  пилота. Произошло убийство. Убийца действовал беспощадно и хладнокровно:
  пока тяжелораненый лежал без чувств, беспомощный, как младенец, негодяй