без
  труда задушил его.
   Мы решили похоронить пилота не далее чем в пятидесяти ярдах от места его
  гибели. Извлечь окоченевшее тело через люк оказалось чрезвычайно сложным
  делом, однако мы справились с этой жуткой задачей и положили его на наст,
  пока при свете фонаря выпиливали неглубокую могилу. Копать глубже было
  невозможно. Ударяясь о поверхность льда, твердую, словно железо, лопаты
  тупились. Даже на глубине восемнадцати дюймов поверхность ледника, состоящая
  из утрамбованного снега и льда, с трудом поддавалась специально
  сконструированным пилам для резки снега. Однако большей глубины и не
  требовалось. Уже спустя несколько часов снег, подхваченный поземкой,
  заметет, накроет словно саваном могилу, и мы никогда не сможем отыскать ее
  вновь. Преподобный Джозеф Смоллвуд отслужил что-то вроде панихиды, однако
  зубы его так громко стучали от холода, а голос звучал так тихо и
  неразборчиво, что я почти ничего не расслышал. Я понадеялся в душе, что
  Провидение простит преподобного за спешку: судя по всему, на таком холоде
  Смоллвуду еще никогда не доводилось читать отходную молитву.
   Вернувшись в помещение станции, мы позавтракали без всякого аппетита и
  почти в полном молчании. Несмотря на повысившуюся температуру, потолком, с
  которого капала вода, словно полог, повисли тоска и уныние. Почти не
  разговаривали, ели мало. Маргарита Росс и куска не проглотила. Потом
  поставила на стол чашку, почти не притронувшись к кофе.