фе.
   "Перебарщиваешь, голубушка, - мысленно произнес я. - Чересчур уж у тебя
  убитый вид. Не перестарайся, не то и остальные заметят, что дело нечисто. А
  ведь до сих пор они ничего и не подозревали, душегубка ты окаянная".
   У меня самого в отношении стюардессы подозрений не было. Одна лишь
  уверенность. Я ничуть не сомневался, что именно эта девица задушила подушкой
  молодого пилота. Правда, строения она хрупкого, но ведь тут особой силы и не
  требовалось. Поскольку раненый был привязан к носилкам, он не смог бы даже
  ударить каблуками по полу перед тем, как умереть. При мысли об этом дрожь
  пробежала у меня по телу.
   Она убила парня, она же сломала рацию и усыпила пассажиров. Убила,
  очевидно, для того, чтобы он не заговорил. О чем именно, я не имел ни
  малейшего представления, как и о том, зачем понадобилось преступнице
  калечить передатчик. Ясно было одно: она не хотела, чтобы мы связались с
  внешним миром и сообщили о катастрофе. Но разве она не понимает, что без
  радиосвязи у нас нет надежды и спасение? Но ей могло прийти в голову, что у
  нас есть быстроходные трактора, на которых мы сможем ЗА пару дней доставить
  их к побережью. Стюардесса могла не знать, где она находится в
  действительности. Неужели она в самом деле решила, что очутилась в Исландии?
   Или я не прав?
   У меня голова шла кругом. Я сознавал, что, не располагая дополнительной
  информацией, не смогу прийти к какому-то выводу. Только запутаюсь
  окончательно. Я перестал