ы.
   - Ничего не выйдет, - покачал головой Корадзини. - Новейшая модель. На
  транзисторах. Потому и цена бешеная.
   - Все равно захватите, - посоветовал я. - Отремонтируете в Глазго,
  заплатив каких-то двести монет. Слышите? Это Джекстроу.
   Услышав лай собак, мы не стали терять времени и спустили через ветровое
  окно вещи пассажиров. Джекстроу погрузил их на нарты. В носовом грузовом
  отсеке мы обнаружили штук двадцать пять чемоданов различных размеров. Чтобы
  увезти весь багаж, пришлось сделать две ездки. Во время второго рейса
  поднялся ветер. Он дул нам лицо, взметая поземку. Погода гренландского плато
  самая неустойчивая в мире. Ветер, дувший эти последние несколько часов,
  вдруг повернул к югу. Что означала эта неожиданная перемена, я не знал, но
  не ожидал ничего хорошего.
   К тому времени, когда мы привезли багаж в нашу берлогу, мы успели
  промерзнуть до костей. Корадзини вопросительно посмотрел на меня. Он дрожал
  от холода, нос и щека у него побелели. Когда же он стащил перчатку, то
  выяснилось, что кисть висит как плеть, безжизненная и белая.
   - Так вот что происходит после того, как побудешь полчаса на морозе,
  доктор Мейсон.
   - Боюсь, что да.
   - Ив таких условиях нам придется прожить семь дней и семь ночей!
   Господи помилуй! Да нам ни в жизнь не выдержать, дружище. Не говоря уже о
  женщинах, мисс Легард, сенаторе Брустере и Малере. Да они же замерзнут, как
  цыплята в холодильнике... - При этих словах предприниматель поморщился, а
  такого